Российско-африканское сотрудничество, основанное на исторической памяти и солидарности в противостоянии гегемонии Запада, сталкивается с комплексом серьёзных проблем, которые одновременно определяют направления для будущей работы.

Основной проблемой является острая конкуренция на континенте, где Россия не только проигрывает в борьбе за стратегическое влияние с Китаем, США, Францией и Великобританией, но и также может оказаться позади таких стран, как Индия, Бразилия, Турция, Израиль, ОАЭ и даже Южная Корея с Малайзией [1], которые активно ищут ниши на африканских рынках. Очевидно, что Россия не обладает достаточными экономическими и финансовыми возможностями для предоставления кредитов и реализации инфраструктурных проектов в той же степени, что и ее конкуренты из Китая или Запада, предлагающие Африке, к примеру, более организованные и выгодные торговые режимы. США беспошлинно импортируют товары из Африки с помощью Закона о росте и возможностях для Африки (AGOA), а Европейский союз создает всеобъемлющие экономические партнерства (EU-SADC EPA и EU-EAC EPA), предоставляющие возможность беспошлинного и бесквотного доступа на рынок ЕС [2].

В условиях такой мощной экономической конкуренции российское присутствие на континенте в последние два десятилетия было незначительным. На протяжении этого периода прямые инвестиции России в Африку были минимальны и очень сконцентрированы. Приблизительно семьдесят процентов этих инвестиций было направлено на строительство атомных электростанций в Египте, что не принесло значительных выгод другим африканским странам. Наиболее востребованными остаются проекты, в которых Россия участвует в стратегической инфраструктуре, в частности в портовой, а также в проектах, связанных с производственными цепочками в России. Новые инвестиции все чаще будут согласовываться с государственными органами и получать господдержку. Для их осуществления необходимы гарантии принимающих стран и долгосрочные отраслевые планы. Одним из основных препятствий, с которыми сталкиваются обе стороны на этом этапе, остается низкое качество проработки проектов, оценки рисков и недостаток информации об инвестиционных возможностях [3]. Проблема имеет двусторонний характер. Россия часто расходует ценный ресурс государственной поддержки на обсуждение экономически неэффективных инициатив, выдвигаемых без должного анализа. Бизнес-структуры, которые просят поддержки, должны быть ответственны за глубокую предварительную проработку проектов. Несмотря на потребности локального развития, Африка все еще зависит от советов международных консультантов, которые часто поддерживают инициативы, соответствующие западной повестке дня и закрепляющие за континентом роль сырьевого придатка.

Что касается торговли России с Африкой, то она в основном зависит от импорта сырья, такого как ювелирные изделия, редкие металлы, орехи и какао, а также экспорта машин, химических удобрений и очищенных углеводородов. Следовательно, общий объем товарооборота в размере 27,7 млрд долларов и глубина экономической кооперации пока не соответствуют его потенциалу, несмотря на рост на 60% за пять лет. По-прежнему всего четыре страны, а именно, Египет, Алжир, Марокко и ЮАР производят около 70% всего товарооборота, что значительно ограничивает экономико-дипломатические возможности России в отношениях с остальным континентом. Структура товарооборота остается довольно узкой и сырьевой. Значительную часть российского экспорта составляют зерновые (до 30% африканского импорта России из пшеницы), нефтепродукты и секретные товары, такие как вооружение [4]. Продукты питания составляют 60% импорта из Африки. Стоимость африканского экспорта фруктов, минеральных ресурсов и какао оценивается в 1,9 млрд долларов. Однако потенциальный экспорт российской продукции в Африку, в частности чёрные металлы, древесина и пшеница, оценивается в 5,4 млрд долларов [5]. Следовательно, диверсификация торговли и переход от сырьевого обмена к технологическому и промышленному партнерству являются ключевыми инструментами для преодоления текущих препятствий в экономическом сотрудничестве. Для реализации этого перехода и устранения структурных ограничений существует несколько перспективных направлений, а именно, расширение прямых поставок нефти на африканские нефтеперерабатывающие заводы и увеличение несырьевого экспорта, включая продукцию агропромышленного комплекса, который включает сельское хозяйство, технику и удобрения, машиностроение, металлургию, химию и фармацевтику. Для дальнейшего роста, российские предприятия обязаны инвестировать в локальное производство, а также в инфраструктуру хранения, сбыта и сервиса. Важным направлением остаются инвестиции в инфраструктуру переработки и сбыта, а также увеличение поставок оборудования для сельского хозяйства и топливно-энергетического комплекса. Для достижения устойчивого баланса крайне важно увеличить импорт из Африки, особенно стратегических товаров, таких как редкоземельные металлы, марганцевые руды и какао-бобы. Эти товары требуют либерализации условий ввоза в Россию.

К финансово-экономическим барьерам добавляются сложности в укреплении энергетической инфраструктуры. Согласно данным Африканского банка развития, более 640 млн африканцев не имеют доступа к электричеству. Этот уровень доступа составляет чуть более 40% и является самым низким в мире по сравнению с другими странами [6]. Энергетический дефицит повышает затраты на ведение бизнеса, ограничивает достижение целей в области здравоохранения и образования, сдерживая экономический потенциал, несмотря на рост населения. Не смотря на это, Африка обладает одним из крупнейших потенциалов возобновляемой энергии в мире, который пока не используется. Тем не менее, в настоящее время используется лишь небольшая его часть. Гидроэнергетика, обеспечивающая около пятой части текущей мощности, использует менее десяти процентов своего технического потенциала. Возможности в области солнечной, ветровой, геотермальной и биоэнергетики также чрезвычайно масштабны. Чтобы стать ведущим и конкурентоспособным участником в решении фундаментальной проблемы энергодефицита в Африке, Россия должна перейти от отдельных, пусть и крупных проектов, таких как строительство египетской АЭС «Эль-Дабаа», к участию в инициативах континентального масштаба. Этот переход происходит в то время, когда в центре внимания находятся проблемы глобальной энергетической безопасности, и Россия должна решить геостратегические задачи по укреплению своей ведущей роли в мировом энергетическом сообществе. Совокупные потребности стран Африки в инфраструктурных инвестициях составят примерно 93 миллиарда долларов США в ближайшие десятилетия, поэтому Российская Федерация готова помочь странам Африки в обеспечении энергобезопасности за счет диверсификации источников энергии. Транснациональные компании продолжают сражаться в Африке, и самые могущественные страны делят сферы влияния на континенте. В этом контексте для российского сектора топлива и энергии открываются новые перспективы. Российские нефтегазовые компании намерены создавать новые энергетические хабы, чтобы расширить объемы и маршруты поставок в Африку [7]. Уникальный опыт «Газпрома» в использовании природного газа может помочь в решении нескольких проблем, с которыми сталкиваются африканские партнеры, а также в перспективах создания совместных угольных хабов с Марокко. Кроме традиционного сектора, особое внимание приобретают совместные проекты в области возобновляемой энергетики и низкоуглеродного развития. В этих проектах Россия может предоставить технологии для строительства солнечных и ветровых установок. Тем не менее, усилия Китая, США и ЕС, которые уже реализуют многомиллиардные мегапроекты на континенте, противостоят этим планам. Основными проблемами являются обеспечение гарантий для российских инвесторов и создание устойчивых финансовых механизмов в условиях санкций. Кроме того, необходимо перейти на использование альтернативных валют.Россия может получить конкурентное преимущество, сосредоточившись на проектах, которые будут укреплять технологический суверенитет африканских стран через передачу знаний и развитие местных производств. Для Москвы жизненно важно участвовать в важных общеафриканских программах, таких как «Новый пакт по энергетике в Африке». Сотрудничество в рамках данного Пакта через госкорпорации «Росатом» и «ВТБ» позволит России не только открыть континентальный энергорынок для своих технологий, но и утвердиться в роли архитектора энергетической безопасности.

Продовольственная безопасность представляет собой еще одну критическую зону уязвимости. Согласно данным ООН, около 322 млн африканцев, или почти четверть населения континента, испытывают острую нехватку продовольствия. Благодаря тому, что Африка имеет 60% неосвоенных пахотных земель в мире, ее зависимость от импорта составляет 75 млрд долларов в год [6]. Существующая модель участия России, которая ограничивается разовыми гуманитарными поставками зерна, не является стратегическим решением. Основным направлением должно стать создание собственной производственной базы в Африке, которая включает в себя строительство заводов по производству удобрений на местном уровне. В то время как Россия обладает жизненно важными технологиями и опытом, Африка располагает ресурсами, необходимыми для их производства. Тот факт, что подобные инициативы уже находятся в центре внимания западных стран, делает это направление особенно важным. Чтобы предоставить Африке комплексное, долгосрочное и технологически обеспеченное сотрудничество, Россия должна действовать быстро. Страна демонстрирует готовность к такому стратегическому переходу и уже предпринимает конкретные шаги в этом направлении. Россия усиливает подготовку аграрных кадров в Африке, обещая обмениваться технологиями в области точного земледелия, селекции и цифровизации. Помимо безвозмездных поставок зерна в 2023-2024 гг., реализуются образовательные инициативы, такие как онлайн-платформа ProAgro Lectorium от компании «ФосАгро» для обучения фермеров современным агротехнологиям, получившая признание в рамках БРИКС [8]. Основные игроки, такие как Африканский экспорт-импортный банк (Афрэксимбанк), подтверждают запрос на сотрудничество, отмечая потребность в семенах, технике, инфраструктуре и знаниях. Российские предприятия отвечают на эти проблемы. Госкорпорация «Росатом» и «ФосАгро» предлагают решения по удобрениям, «Ростсельмаш» планирует масштабные поставки сельхозтехники с организацией сервиса и обучением специалистов, а специализированный банк для агропромышленного сектора «Россельхозбанк» выражает готовность в оказании финансовой поддержки фермерам.

Традиционно гуманитарная составляющая отстает от прогресса других направлений российско-африканского сотрудничества и, особенно, от показателей советского периода. Россия стремится использовать советский опыт, но ежегодно менее 9 тыс. африканских студентов поступают в российские учебные заведения, из которых примерно половина получают стипендию от России [9]. Очевидно, что такого количества явно недостаточно, чтобы значительно повысить привлекательность российских образовательных услуг. В постбиполярный период резко сократилось преподавание русского языка, и это направление в настоящее время отстает. Материалы, написанные российскими авторами, редко предоставляются африканским СМИ для публикации [1]. В России не так много каналов влияния как на элиту, так и на массовое мнение. В Африке действует всего восемь российских культурных центров, и у них почти нет представительств российских СМИ. Тем не менее, в последние годы сотрудничество в области образования становится долгосрочным стратегическим приоритетом. Подготовка кадров рассматривается как важное условие для хороших отношений и будущего. Наблюдается положительная динамика: в 2022–2023 учебном году в России обучалось уже более 34 тысяч студентов из Африки. Эта цифра ежегодно растет вместе с увеличением бюджетных квот [3]. Параллельно появляются институциональные способы сотрудничества, которые выходят за рамки простого привлечения студентов. С участием Санкт-Петербургского горного университета было создано профессиональное сообщество вузов «Недра Африки», направленное на подготовку специалистов для минерально-сырьевого комплекса континента. Кроме того, активно расширяется объединение Российско-Африканского сетевого университета (РАФУ), а в Каире начали работу филиалы Казанского федерального университета и СПбГУ. Сотрудничество в научных проектах будет осуществляться с партнерами из Эфиопии, Зимбабве, Египта и Гвинеи, получившими специальные гранты. Чтобы добиться устойчивого прогресса в сотрудничестве, необходима дополнительная практическая «донастройка». Африканские партнёры подчеркивают необходимость решения таких проблем, как взаимное признание дипломов, программы мобильности, смягчение визовых режимов и академические публикации. В соответствии с запросом Африки на укрепление своего потенциала и технологического суверенитета перспективным является развитие программ трансфера знаний и компетенций в прикладных областях, таких как цифровизация государственного управления, сельское хозяйство и логистика.

Проблема безопасности остается ключевым вызовом для стран Африки, включая в себя множество угроз, от боевых действий в Ливии, Южном Судане, ЦАР и восточной части ДРК до насильственного экстремизма в Сахеле и на Африканском Роге. В качестве основных направлений помощи Россия выделяет подготовку кадров, кибербезопасность и борьбу с терроризмом. Тем не менее, основная проблема заключается в том, чтобы преодолеть разрыв между форматом сотрудничества и суверенитетом партнеров. С одной стороны, есть спрос на так называемый «экспорт безопасности», который включает в себя привлечение частных военных компаний (ЧВК), поставку вооружений и обучение местных полицейских и военных [6]. С другой стороны, основное стремление стран Африки к независимости от иностранных игроков.Из-за этого возникает диллема: традиционные методы военной помощи могут рассматриваться как поддержание односторонней зависимости, в то время как истинный запрос континента заключается в том, чтобы укрепить свой оборонный потенциал. Несмотря на перспективность идеи, сотрудничество в производстве вооружений между странами-партнёрами сталкивается с рядом препятствий. Одним из них является отсутствие необходимой промышленной инфраструктуры в регионе и нежелание сторон обмениваться важными оборонными технологиями. Углубляя военное сотрудничество, Россия должна предложить модели, которые действительно усилят технологическую и оборонную самостоятельность африканских партнеров. В связи с этим, российский подход, фокусирующийся на поставках оборонных систем и подготовке кадров, находит все большую поддержку. Эксперты отмечают, что африканские власти рассматривают предложения Москвы как полезные, так как Россия, в отличие от своих западных коллег, не выдвигает политических предварительных условий, что рассматривается как уважение суверенитета стран. Министерство обороны и МВД России целенаправленно готовят рабочих из Африки, а «Рособоронэкспорт» увеличил поставки современных видов вооружений, таких как беспилотная авиация и системы противодействия терроризму [10]. Практическим воплощением этой модели стало стратегическое партнерство с Центральноафриканской Республикой (ЦАР), где российские инструкторы обучают местных военных, что укрепляетбезопасность, как утверждают местные власти. Кроме того, наблюдается переориентация многих стран с их традиционных партнеров на Россию. Ярким примером служит Мали, где российская помощь в подготовке армии и правоохранительных органов, по оценкам, привела к большим успехам в борьбе с терроризмом, чем многолетняя французская операция «Бархан» [11].

Таким образом, результаты обобщаемого материала позволяют сделать следующие выводы:

1. Сотрудничество России со странами Африки, которое развивается в политической, экономической, военной и гуманитарной областях, сталкивается с важным препятствием, а именно, со значительным отставанием в материальных и финансовых ресурсах по сравнению с западными и другими глобальными игроками.

2. В условиях конкуренции ключевой задачей становится не количественное, а качественное наращивание влияния за счет повышения эффективности и целенаправленности взаимодействия.

3. Основными перспективными направлениями для качественного усиления позиций России на континенте являются углубление партнерства с региональными лидерами, такими как Египет, Алжир и ЮАР [9], комплексная «стыковка» всех типов российских проектов под задачи взаимного развития, активное преодоление информационного вакуума в общественном восприятии друг друга и расширение подготовки российских африканских специалистов.